Публикации
в прессе
Научные
публикации
Воспоминания
и отчеты
Описания

    

Даниэль Усиков

Снежная.
(Осень, 1973).

Часть 1.

Предисловие написанное 17 июня 2002 года.

Известное утверждение, что рукописи не горят подтверждено вновь. Недавно Юра Шакир обратил мое внимание, что на сайте, посвященном истории исследования пещеры Снежной, появился этот отчет, который был составлен, как только мы вернулись из нашей первой экспедиции в Снежную, почти 30 лет тому назад. Пожар в моем доме уничтожил этот отчет еще в 1986 году. Однако, как видно, ему это не удалось. Эта особенно памятная для нас экспедиция была нашим самым грандиозным провалом. Саша Морозов к тому времени занимавшийся Большой Спелеологией уже около 8 лет, и мой 15-летний стаж были блистательно умножены Снежной на нуль. Еле вырвавшись из снежных объятий Снежной пропасти, мы вынуждены были пересмотреть все, что знали и умели. Это была единственная экспедиция в истории нашей группы, в которой каждый участник вел дневник. Поэтому читатель может взглянуть на внутренний мир спелеолога глазами различных людей и попробовать понять, что заставляет их претерпеть эти эпические лишения, часто на грани жизни и смерти. Мы вернулись в Снежную в 1975 году, и в 1977 году прошли знаменитый Пятый завал, не поддававшийся усилиям сотен ведущих спелеологов на протяжении многих лет. Но в 1973 году эти грядущие победы были еще только прописаны на небесных скрижалях, и нам, смертным, было предназначено было их исполнить, преодолев сопротивление неживой, а порой и очень даже живой, природы.


- Работаете?
- Нет, отдыхаем.
(Из диалога туземца со спелеологами)

Интурист в Пицунде заберется на крышу своего отеля и наведет бинокль на Кавказские горы. Он увидит безлесные плато и не резко очерченные вершины Бзыбского хребта. Местами столообразный вид гор нарушается глубокими ущельями. Умудренный географическим опытом, повидавший мир турист, отложит в сторону бинокль и откроет книгу Н. А. Гвоздецкого "Центральный Кавказ". Так и есть! -- горы эти сложены из юрских известняков, которые вот уже четыре миллиона лет растворяются атмосферными осадками. Он снова приставит к глазам бинокль и, сверившись с радиокомпасом, вделанным в бинокль (голубая мечта), начнет разглядывать участок хребта по азимуту 83°. Ему представится слабо наклоненное к морю плато, изборожденное большими и малыми цирками. Здесь, под вершиной Хипста ( 2494 м ) на отметке 2000 метров огромным входным колодцем начинается глубочайшая пропасть Кавказа -- пещера Снежная. Ее открыли спелеологи МГУ в 1971 году и прошли до глубины 770 метров.

Быть может туристу и не придется напрягать зрение. Просто он прокатится в кабине подвесной дороги и окажется над чернотой входной шахты. Еще 10 минут, и он спустится в большой подземный зал, знаменитый на весь мир циклопическим конусом снега. На память о посещении он получит веселую механическую игрушку, изображающую падение спелеолога с вершины конуса. Ему покажут в дальнем углу зала лаз, из которого дует холодный ветер. Бронзовый памятник изображает Володю Глебова, как он лежа волочет камень чтобы открыть проход в знаменитый Шкуродер. Элегантный экскурсовод в каске фирмы Petzel и гидрокостюме фасона, изобретенного Аксакалами еще в прошлом веке, предложит самой бойкой экскурсантке попытаться пролезть, и она застрянет крепко к всеобщему удовольствию.

А может быть, никто и не вспомнит о какой-то Снежной, потому что Красноярцы найдут обещанную миру километровую шахту на своем любимом Гагринском хребте. Но в 1973 году Снежная была и оставалась самой глубокой пещерой Азии (тонкая месть за Эльбрус), и что еще надо помнить, была в некотором смысле "нашей". В каком смысле надо помнить, не требуется разъяснять вдумчивому читателю Воспоминаний и Отчетов.

Начало лета 1973 года. Валя Беляев доставляет в штаб-квартиру на Метростроевской ящик дюралевых трубок. В тот же день Саша налаживает электролитический процесс цинкования опресовочных трубок. Изготавливаются пуансоны для изгиба коушей и - вершина кинематической мысли - автомат для сверления отверстий в ступеньках лестницы прямо на токарном станке. Счет дням ведется по тому, сколько метров лестницы изготовлено. Фронт работ стремительно расширяется. К испытаниям в каменоломнях Силикатной подготовлены ВВ (взрывчатые вещества), телефоны, тензометр, сушилка, шлямбурные крючья, подвесной лагерь. Испытательная группа в составе трех Аксакалов в течение 24 часов непрерывной работы выполнила обширную программу по всем пунктам.

Взрыв производился дистанционно. Сигнал подавался с индикаторной лампочки телефона. Но вследствие непредвиденного падения напряжения в токопроводящих линиях, самодельные запалы не сработали от напряжения стандартного энергоблока -- трех круглых батарей. Тогда Саша спрятался за ближайший угол и жахнул от конденсаторов лампы-вспышки. 250 вольт немедленно вызвали желаемый результ. Порох возгорелся. Термоимпульс передался на детонаторы, однако вместо ожидаемого разрушительного взрыва, от которого Данила залег в 300-х метрах, за многими поворотами штрека, сделался слабый пшик. Подтвердилась гипотеза об учебном назначении имеющихся у фирмы моделей детонаторов, добытых Хорхе Корнысем во время службы в Таманской дивизии. Следовательно, проблема активного воздействия на скалы осталась продолжаться. Как говорил в свое время брандмейстер Киевского района города Москва, на лекции по пожарной безопасности, прочитанной для научных сотрудников Института Азотной промышленностидавая, где работал Саша Морозов, по поводу протечки воды между этажами: "Они (жильцы) ушли - а вода продолжала оставаться".

Более успешно прошло испытание шлямбурных крючьев и электронного тензометра. Как показал прибор, трое Аксакалов, используя свои тела в качестве груза, развили усилие в 450 кг. Крюк выдержал, но пятимиллиметровый трос лопнул, и Аксакалы рухнули в яму.
Затем приступили к испытанию сушилки. Учебная модель была изготовлена из крафта (см. БСЭ) в масштабе 1:1 к натуральной. Швы были проклеены латексом (см. туда же). Издали сооружение напоминало юрту гарема Чингис-хана в период расцвета Золотой орды. В ней не было ни окон, ни дверей. Однако сумевший проникнуть внутрь, мог наслаждаться теплом, исходящим от бытового примуса. У этого меднобрюхого работяги был характер, как у жэковского слесаря. Когда кто-нибудь, выведенный из себя его ленивой невозмутимостью, пытался подкачать воздух, он прекращал гореть вообще и начинал разить керосиновым перегаром. В один из таких моментов кто-то из Аксакалов встал по весь рост и, рискуя задохнуться, проделал в потолке дыру. После этого испытатели могли сесть и спокойно обсудить, кому следует сходить к Морю Франца и утопить в нем гидрокостюм. Гога сказал, что хотя с той романтической эпохи его и отделяют восемь лет беспорочной государственной службы, он еще и сейчас может ходить по Силикатной без света. И действительно скоро вернулся. Образец мокрой вещи - штаны от гидрокостюма ГКП-2 были развешены на перекладине под потолком сушилки, и эксперимент начался.

В 4 часа утра Гога ушел. Он должен быть на работе. В его отсутствие фирма "Мелодия" способна выпускать только речи политических деятелей. Данила впал в нирвану. И только Саша продолжал бодрствовать, увещевая примус гореть, а заодно развлекал себя беседой с Данилой, который ответственность за речевой аппарат передал в древние отделы коры мозга. Саша сказал ему потом, что эти отделы, по его мнению, уступают современным образованиям.

Через три часа штаны от гидрокостюма подсохли. Когда Данила окончательно проснулся, Саша объявил с триумфом, что, только благодаря разработанной им системе отражателей и пенопластовой изоляции для кастрюли, вода закипает быстрее на 10 минут, и соответственно экономится керосин.

... По горло в воде бредут по руслу подземной реки спелеологи. Кончается вторая катушка телефонного провода. Позади много километров и много часов пути по Черной реке, водопады, каньоны и стремнины. Смертельно хочется спать. Но стены подземного каньона по-прежнему отвесно уходят вверх к недосягаемому даже для мощных фар потолку. Нет не только места под палатку, некуда поставить свечку. Но что это? Облюбовав нависающую над водой стену, стоя в воде, спелеологи вбивают шлямбурные крючья и вешают на них рюкзаки. Затем извлекают надувную лодку, и наполняют ее воздухом из портативных титановых баллончиков. Сменяя друг друга, бьют новый ряд крючьев в метре над поверхностью воды, и вот уже повешены два вместительных гамака, защищенных от брызг водопада полиэтиленовым пологом. На огнестойкой площадке разжигается примус, и вскоре готова каша и чай. Спокойной ночи! Да не потревожит их сон наводнение!...

Так, или иначе, будет использоваться гамак в деле, а в Силикатной он проходил всестороннюю проверку. Не обошлось без сюрпризов. Одна из трубок, растягивающих полотно, не выдержала тяжести Гогиного тела и согнулась дугой. Испытатель выпал на осколки водочных бутылок, которые имитировали реальные опасности пещеры: бушующий поток или глубину колодца. К слову сказать, Аксакалы, которые в 1964 году были одними из первых исследователей каменоломен Силикатной, с горечью отмечают катастрофическое ухудшение среды обитания в этих пещерах за последние годы.

Так прошло лето в трудах и заботах. Саше не удалось провести на даче с родными ни одной субботы, но они, всецело преданные делу спелеологии, и не роптали. С участием Инны было сшито 25 транспортных мешков (трансбэгов, англ.) из прочного брезента, 60 матерчатых мешочков разной вместимости, два портсага (франц. ) - лямки для переноса транспортных мешков и другой тары, всевозможные полиэтиленовые пакеты, склеено 8 гидромешков (как всегда, из детской клеенки), изготовлено 250 метров (!) лестниц, два комплекта телефонов повышенной надежности -- лагерных и штурмовых микрогабаритных, мешок шлямбурных крючьев (сделаны Сашей дома на станке), полиэтиленовая сушилка для подземного лагеря, контейнер из пожарных труб по прозвищу "слоновая нога", стандартные контейнеры для трех круглых батарей. И все штуки, мешки, мешочки были заполнены, пронумерованы, описаны по специально разработанной методе!

Саша, владевший несколькими европейскими языками, придумывал новым вещам запоминающиеся имена, после чего заносил их в список вещей, которые нельзя забыть в Москве в горячке последних сборов. Особо забываемые вещи, типа кухонного ножа (используется для нарезания копченной колбасы), он заносил в специальный список "форгетабельных" вещей. Впрочем нож как-то сумел все равно провести Сашу, и в мы в экспедиции рубили финский сервилат топором.

Состоялась встреча с лидером Советской спелеологии - Михаилом Зверевым, первооткрывателем и первопроходцем Снежной пропасти. Он прикатил на мотоцикле из Красной Пахры, и, несмотря на традиционно поздний час встречи и предстоящую ему неблизкую дорогу домой, обстоятельно и интересно описал условия работы в пещере, набросал кроки подходов и подарил крупномасштабную схему пещеры.

- Возможно ли пройти последний завал? -- на этот вопрос Аксакалов он ответил уклончиво. Надо принять во внимание, что тщательно исследовать завал фактически не удалось ни одной группе. То ли время для экспедиции подходило к концу, то ли другие непредвиденные обстоятельства (например, падение спелеолога во входной колодец) отвлекали от основной задачи. Все же Миша считает, что Снежная исчерпана и следует переносить разведку в новые перспективные районы.

Проницательный читатель, кажется, не сомневается, что все свои помыслы Аксакалы направили на быстрейшую доставку снаряжения ко входу в Снежную? Придется разочаровать. Давайте вспомним, что на гребне Дзышры оставалась исследованная лишь на 25 метров в глубину шахта, на дне которой есть узкое окно в монолите. За окном в следующем пролете в кромешной тьме беззвучно носятся альпийские галки. Из нижнего этажа дует ветер. Эту шахту, как вы помните, Саша окрестил "Сигалером", от французского "галка".

Итак, свалив в амбаре Герзмав транспортные мешки, канистры, рюкзачки всевозможных размеров - всего на доставку от Гудауты ушло 20 рублей, 24 августа Юра, Саша, Данила ночевали уже в центре абхазского леса на традиционной поляне у реки Холодной. От окраины Дурипша до места ночлега добрались за 6 часов 35 минут, из них чистой ходьбы 1 час 26 минут до реки Хипста, и еще 1 час 30 минут до Холодной. В том же бодром темпе продолжали путь на следующий день: 1 час 40 минут до родника в лесу, и еще 50 минут до кромки леса. Автор гарантирует точность измерения времени, потому что цифры эти пришли из Сашиного хронометра.

На небольшом каменном плато к северу от места выхода тропы из леса Аксакалы в прошлом году нашли колодец. Но теперь они вынуждены были отменить штурм по совершенно непредвиденным для себя обстоятельствам. На глубине пяти метров, перегородив колодец, лежала дохлая лошадь, страшно оскалив зубы и запрокинув назад голову.

В балаган Герзмав Аксакалы пришли затемно, в восемь вечера. Палатку поставили на подушку сухих листьев внутри остова коша. Место, покинутое несколько недель назад людьми, уже одичало. Стояла золотая осень. На березах пробивались желтые кудри, а рядом роскошно-багряные рябины столпились вокруг пожара красных красок, в котором сгорали ветки и листья азалий.

Тронулись в дорогу только в 13.20. Третий день экспедиции был, как всегда, трудным. Накопилась усталость двух первых дней подъема, и не вошедший в ритм походной жизни организм просил пощады. До ручья добирались 40 минут, в Гадючью балку прибыли в 15.02. Здесь тропа начинает крутой подъем к геологической тропе -- еще 50 минут чистой ходьбы. Выйдя на заброшенную геологическую тропу, спелеологи бодро добрались до перевала (30 минут), и в 18.30 уже ставили палатку на прошлогоднем месте. Вблизи перевала они наткнулись на вход в колодец, не замеченный ими в прошлом году. Впрочем, несмотря на глубину, может быть в десяток метров, колодец был слишком узок для человека.

Все так же в лагерном камне прошлогодней экспедиции сидел шлямбурный крюк. Он, вероятно, продержится здесь еще сотню лет -- дюралевый ведь. Оставленную в прошлое году банку с краской кто-то растоптал в страшном гневе, превратив ее в плоский блин. В растекшейся луже краски медведь, наверное, катался до тех пор, пока, по его мнению, не приобрел вид страшный для абхазских охотников.

27 августа, четверг, спелеологи подошли ко входу в колодец Сигалер. Ни галок в пещере, ни снега вокруг. Оплавленная солнцем каменная пустыня. Отверстие во второй колодец решили расширить зубилами. Работали по очереди: два часа Саша, столько же Юра и еще полчаса Данила. Теперь уже может пройти грудь, возможно и человек. - "Неспетая песня", -- резюмирует Юра.

На следующий день оптимизма прибыло с утра. На случай если штурм затянется, Аксакалы заготовили дров из прошлогодних дубин. Порубили памятную дубину-геликон и бодрым шагом отправились снова к Сигалеру. И вот Саша - прославленный еще со времен Холодной пещеры покоритель узких проходов - сделал со своим телом то, что делает тюлень Уэделла, когда просачивается в лунку во льду.

Но, в отличие от тюленя, он не нырнул в глубину, а повис на страховке по ту сторону шкуродера. Победа!!!

Находясь в висячем положении, Саша, тем не менее, быстро закрепил лестницу и ушел вниз. Долго его не было. Затем он потребовал второго спелеолога. На штурм шкуродера ринулся Юра - и застрял. Бегая вокруг Андроньевского монастыря, он непомерно разработал свою грудную клетку, подтверждая известную современную пословицу: "Нет добра без худа".

Сменившему его Даниле пришлось подвергнуть шкуродер длительной осаде, прежде чем отдельные выступающие части скелета адаптировались к микрорельефу скалы. (По-сибирски шкуродер называется "калибровкой"). Спустившись 15 метров по лестнице, Данила оказался среди нагромождения шероховатых глыб, хорошо знакомым Аксакалам по другим завалам в колодцах Бзыбского хребта. Поразителен контраст между отполированными стенами первого колодца и этого второго, со стен которого сыпятся плитки, как в ванной коммунальной квартиры. Может быть, монолит первого колодца имеет сигалерогенное происхождение?

Саша, расположившись вверх ногами, работал среди глыб донного завала над расширением трещины в монолите. Никакого тока воздуха в этой единственной перспективной на продолжение трещине не чувствовалось. И консилиум спелеологов постановил -- работы бросить. Почему же дует в шкуродере? Дзышра всерьез решила развенчать миф о перспективности пещер с ветром.

Как принято, написав красной краской у входа достигнутую глубину -- 50 метров, спелеологи в подавленном настроении вернулись в лагерь. Почти на двадцатикилометровом протяжении этого известнякового отрога Бзыбского хребта, несмотря на множество колодцев и воронок, за три сезона работ им не удалось найти ни одной пещеры, глубже 50 метров. В общей же сложности осмотрено около 20-ти колодцев, суммарной глубиной 250 метров. Эта двухкилометровая толща известняка, от верхнего плато до ложа Бзыби, может заключать в себе величайшие пещерные системы, но кому повезет в них проникнуть? Главная трудность этого района спелеоработ преодоление верхних двухсот-трехсот метров разрушающихся пород зоны колеблющихся температур, подверженных к тому же сильному морозному выветриванию. Заманчиво отыскать и исследовать родники у подошвы Бзыбского хребта. Этот рабский труд в карстовых трущобах мог бы открыть королевскую дорогу в глубинный карст.

Оставшееся до отъезда время Юра решил помочь Саше и Даниле доставить штурмовое снаряжение к Снежной. Планировалось за неделю поднять весь груз ко входу в пещеру.

Человек предполагает, а Бог располагает. На крутом спуске в Гадючью балку с Юрой случилось несчастье. Произошло это так, словно, по его же собственному выражению, "трамвай выехал из-за угла". Из-под ноги укатился камень, да так, что нога застряла между большими камнями, замаскированными травой. Когда подбежали Данила и Саша, они застали лежащего на земле Юру, смертельно бледного от непомерной боли в стопе.

Нога быстро распухала. Идти самостоятельно Юра не мог. В фототеке Аксакалов есть слайд: медно-красный от жары и натуги Данила тащит Юру на себе, а пострадавший изображает улыбку. О том, что на самом деле сломана кость, стало известно лишь из рентгеновского снимка в Москве. Тогда же Аксакалы решили, что в результате сильного растяжения порваны сухожилия. А лучшем лекарем, соответственно, будут покой и отдых.

На следующий день -- это было уже 30-е августа -- Данила и Саша спустились в кош Герзмав и притащили оттуда жерди, из которых соорудили остов шалаша. Крышу натянули полиэтиленовую. Построили ветрозащитную стену и удобный очаг, в котором при помощи пассатиж Юра мог приготовить себе еду в заварочной чайной кастрюльке без ручек (другой посуды не оставалось). Витамины, горное солнце и насыщенный ионами воздух -- разве сравнится с этим любой процедурный кабинет!

Забрав, сколько могли унести, снаряжение Саша и Данила двинулись на поиски Снежной. Помахали Юре рукой, и ушли на безводный отрог, перекинувшийся от исследованной ими части Бзыбского хребта на высокий гребень горы Хипста. Несмотря на то, что Саше пришлось возвращаться обратно в лагерь к Юре - за забытым фотоаппаратом, (потом он еще вспомнил о хронометре, но не стал возращаться) , весь путь, со спуском до уровня леса занял около трех часов непрерывной ходьбы - время немалое, для путешествующих в горах с грузом в 100 фунтов. Лагерь свой они расположили среди живописных карров рядом с гротом, имеющим непроизносимое для славян абхазское название "Хапкулцхе".

В этот вечер Данила лежал на спине и созерцал великолепие звездного неба. И вдруг, в созвездиях Рыб замигала звезда. Она выпалила очередь точек и тире и пропала. Через пару секунд явление повторилось из того же самого места. Заинтригованный Данила призвал Сашу, и они стали смотреть вместе. Но, увы! - Передача закончилась.

Враждебная сила, -- так прокомментировал Саша. -- Я давно слежу за ее происками: шофер за 10 рублей до Дурипша, так что не осталось денег нанять лошадей, дохлая лошадь в колодце, тупик в Сигалере, и, наконец, вчера, обернувшись камнем, она вывела из строя Юру. Что еще принесут эти сигналы из Космоса?

На следующий день Аксакалы искали пещеру. Кроки Зверева, весьма точные, грязная тропа, умощенная батарейками и комбинезонами, быстро привели к цели. Совместная экспедиция МГУ и ведущих спелеосекций Союза давно закончилась, и даже пастухи уже ушли вниз, так что единственным крупным млекопитающим в этих краях, не считая спелеологов, оказалась большая рыжая лиса.

Вход поистине достоин рекорда. Провал разверзается прямо на гребне. Западная стена колодца исчезает во мраке внизу. На разных высотах ее пробуравили зияющие дыры, обрамленные космами зеленовато-черного мха. Над этим, почти стометровым обрывом, простирая ветки над колодцем, прилепились старые и кривые карликовые березы. С востока можно спуститься по сухому руслу древней подземной реки и подойти к каменному балкону, как бы подвешенному над просторным гулким колодцем, из которого тянет ледяным холодом подземелья. Слышно, как где-то далеко внизу звонко падают капли.

Именно с этого балкона, позируя фотографу, сорвался спелеолог из экспедиции МГУ. Пролетев тридцатиметровый колодец, он упал на снег и не только не разбился, но даже не поломался. Председатель московской секции Саша Ефремов сказал по этому случаю репортеру из "Комсомольской правды": "Когда падает спелеолог -- он не допускает плохого исхода. Падая, он думает лишь о том, куда ему приземлиться".

Потрясенный работник прессы сделал этот секрет спелеологов достоянием миллионов читателей и спас, таким образом, надо думать, не одну тысячу жизней.

Из дневника Юры:
"1 октября с 17.00 до 18.10 незаслуженно малоизвестный русский путешественник-спелеолог Ю.И.Франц в отсутствии несметного числа почитателей его таланта совершил немеркнущее восхождение с буковой палочкой от ручья Ришевей, где стоял его полиэтиленовый шалаш до седловинки, что ведет к балагану Герзмав. Цель восхождения -- посмотреть, будет ли дождь? -- была блестяще достигнута. На главном хребте жуткое облако. Хоть бы Аксакалы успели до дождя забросить груз на Снежную.

Размышлял об одной обобщенной модели обучения и связанной с ней проблемой узнавания. Думал о детях и Зине".

Разыскав пещеру, Саша и Данила оставили весь груз в месте, которое получило на будущее название "подвал" и отправились в Дурипш. Спуск проделали методом "пешего слалома" (10 км в час). В 18.00 начали свой путь, в 21.00 были у Герзмав.
Утром Саша ездил в Гудауту на почту. В разговоре по телефону с Москвой, соседка по коммунальной квартире Вера Иосифовна, которая была в курсе всех событий, сказала, что Гогу отпустили с работы и, возможно, он приедет после 15-го.

Для Юры хорошо было бы нанять лошадь, но предлагаемые 25 рублей никого из владельцев не устраивали. Вникнув в просьбу, они начинали вслух считать по-грузински: орте, ори, и т.д., загибая пальцы сначала на левой руке, что означало, сколько уйдет на доставку дней, а затем на правой - сколько получится вычет из колхозного заработка. Выходил минус. А так как Саша и Данила не хотели выставлять дело так, что без лошади погибнет в горах человек, то моральный аспект в этом деле отсутствовал. Решили, наконец, что раз пронесли на себе Юру целый километр, то, как нибудь пронесут еще двадцать.

Так как весь день был занят бесплодными поисками лошадей, то идти к шоферу лесовозки пришлось в темноте. Если бы удалось забросить вещи до развилки на Хипсту, то это сэкономило бы спелеологам часов 12 чистой ходьбы по самому пеклу.

Войдя в дом шофера на краю Дурипша, Аксакалы решили, что их намеренно направили в бандитский притон. При свете керосиновой лампы сидели за столом, заставленном кувшинами с вином, небритые детины в фуражках и сапогах. На стенах висели ружья.

Вы кто такие? -- спросили Аксакалов. Узнав, что перед ними спелеологи, решили почему-то не грабить, и даже обещали передать просьбу шоферу.

На следующий день Саша и Данила опять не трогались с места, ожидая лесовозку. Передали, наконец, что заедут после обеда. Тогда, чтобы не терять время зря, Виктор Герзмава предложил исследовать пещеру, расположенную рядом с селом у начала водоканала.

К входу пришлось пробивать дорогу через заросли ажины и крапивы. Вход высокий и просторный, но уже в десятке метров от дневной поверхности пещера сужается настолько, что дальше вглубь можно двигаться только ползком, да как! -- по горло, погрузившись в жидкую грязь. Но что это за препятствие для спелеолога в гидрокостюме! Данила заплыл по этой клоаке метров на двадцать. Дальше сделалось еще грязней, уже и потолок был еще ниже. Дышать теперь можно было разве что через шноркиль. Впереди из трещины над водой дует ветер. Опять ветер. Дети, если ваши папы не вылезут отсюда, пройдя Снежную до конца, то они оставят эту пещеру вам для исследования ее роботами.

Данила возвращается в деревню вплавь по водоканалу, к вящему удовольствию аборигенов. Желто-черный гидрокостюм "Садко" и желтая алюмиевая каска-шляпа с фарой вкупе создавали запоминающийся антураж. Это увеличивало известность среди местных жителей, что могло в будущем принести известные плоды. Если будет следующий раз, то спелеологи решили захватить лестницу и проникнуть в знаменитые гроты на обрывах, где, как известно всему Дурипшу, спрятала свои несметные сокровища царица Тамара. Всех присутствующих на этом зрелище, а это будет вся Абхазия, можно потом попросить отнести вещи к Снежной, или дать лошадей.

Виктор угостил всех великолепным инжиром. Плод этот сладок и коварен. Если на губе имеется трещина, то от сока инжира она - губа - может опухнуть. Как от укуса пчелы. Саше и Даниле показали юношу с такими вот распухшими губами.
Да, да, -- подтвердил он, стесняясь, -- ел инжир. Плод очень полезный молодым людям, особенно девушкам, - решили тогда Аксакалы.

После обеда к дому Герзмав осторожно подкатила лесовозка. Только что у нее сломалась рессора. -- Вот они, очередные происки враждебной силы! -- Воскликнул Саша. Спасибо Ясону, он подбросил, сжалившись над несчастьями путешественников на своей машине до окраины Дурипша. Спелеологов и с ними шесть мешков. Спрятав два мешка в заказнике "Хайдинг плэйс", Саша и Данила по два других взяли с собой, и пошли к Юре. В этот вечер, ночуя среди пауков (spider, англ.), в коше у заброшенной буровой на Хипсте, перешли Аксакалы с родного языка на английский.

Из дневника Юры:
"3 октября. 10.51. Вчера писать расхотелось. Был туман, ночью рассеялся. День пессимизма был вчера. Сегодня нога - сплошной кровоподтек. С утра работает неважно. Меня посещают две белые лошади. У них грустный вид, когда они меня рассматривают. По утрам летают два ворона и о чем-то кричат. Сегодня появился орлуша, но вскоре отвалил за перевал. Все небо в серых тучах. Чтобы встретить дождь, как подобает Аксакалу, укрепил полиэтилен шнурками. Поистине увлекательно обнаружить, что Солнце - источник жизни на земле. Дети сегодня пошли по группам. Надеюсь, они и Зина здоровы".

Вечер 4 октября. На перевале Ришевей стоит человек, опираясь на палочку. Лицо его замечательно выразительно. Очищенная через страдания плоти одухотворенность есть в чертах этого лица, словно сошедшего с иконы. Таким увиделся Христос первым христианам.

- Аксакалы, - обратился святой человек к подходящим Саше и Даниле - я рад вас видеть здесь, на этом перевале, куда я поднялся сам…"

5 октября. Саша упаковал в рюкзак два транспортных мешка снаряжения, добавил к ним все то, что оставалось с Юрой, и двинулся на Снежную. Только Данила сибаритствовал, купался, загорал. Освеженный, он оттащил обратно в кош жерди, и тогда уже пустился догонять Юру. Ведь его забота была доставить пострадавшего на себе в Дурипш.

С каким запасом сделан человек! Лишите его ноги, или того хуже, оставьте ногу, но пусть на каждое движение она отзывается мучительной болью, но дайте ему надежный посох и ясную цель, и Данила догоняет Юру за десять километров, в лесу у родника. Еще час они спускались вместе, и в 17.30 стали лагерем у Холодной речки.

Саша:
"Я должен был отнести к Снежной снаряжение, которое мы принесли с "Сигалера", а заодно разведать еще один путь к пещере, точное расположение которой теперь было известно. Дело в том, что пока было неясно, как мы будем транспортировать грузы к пещере. Кратчайший путь от Дурипша был труден для лошадей, и поэтому не исключался вариант транспортировки лошадьми по торной тропе до перевала в верховьях Хипсты, откуда было уже легче доставить грузы к пещере. Вот на этот случай и предполагалось, что я разведаю еще один возможный конный путь от перевала к пещере. Руководящая идея была в том, чтобы пройти не по южную, а по северную сторону гребня Хипсты и перевалить через него прямо над Снежной, и, значит, обойтись без некоторой потери высоты, неизбежной при пользовании уже разведанным путем. С той точки на пути, где эта идея возникла, прослеживалась тропа, шедшая как раз в нужном направлении. Казалось даже, что видно место, где тропа переходит через гребень, и притом как раз, где надо.

Итак, я пересек пустынный карстовый цирк, с нестаявшими еще языками снега, и поднялся на гребень. Вопреки ожиданию, Снежной не было видно, а впереди поднимался еще один гребень. Вновь мне пришлось спуститься в цирк и подняться на гребень. И снова та же картина - впереди новая стена скал.

… Когда после очередного перевала на горизонте встал четвертый гребень, и, вероятно, не последний, я понял, что разведка, конечно, дело нужное, но никогда не следует заниматься ею с тяжелым рюкзаком на плечах, особенно если в нем нет ничего необходимого для поддержания жизни, а одни только лестницы да веревки. Надо принимать радикальные меры. Я решил идти в лоб, в том направлении, где, по моим расчетам, должна быть пещера. Идти в лоб, как известно, не всегда просто, и через час в меркнувшем свете дня мне показалось, что если сейчас же не облегчить свой рюкзак на две трети, придется терпеть холодную и голодную ночевку среди буйного карстового хаоса. Решение я немедленно воплотил в жизнь.

Скорость увеличилась в три раза, и через полчаса я уже прятал остатки содержимого рюкзака в расселину около Адзы-Баа, и еще через полчаса в сгущающихся сумерках достиг Хапкулчхэ. Под пологом леса стояла кромешная тьма, но отсюда уже шла четкая тропа вниз, с которой мне посчастливилось даже ни разу не сбиться, хотя на спуск до дороги ушло вместо сорока минут днем, целых два часа ночью.

У Герзмав я был около двух часов ночи. Но, к "счастью", хозяев тревожить не пришлось. Они были на похоронах и вернулись через час после моего прибытия. Ламара, как всегда, сокрушалась по поводу нашего непостижимого для нее режима отдыха".

...
Особенно тяжелой для Юры оказалась часть пути по лесу до реки Хипсты. Здесь приходится то и дело перелезать через бревна, или, наоборот, под ними, причем в таких местах путника поджидают хляби земные без залога вечного спасения. На Хипсту вышли в два дня. Оказалось сегодня суббота. В лесу гуляли охотники, и вот уже на жеребце Юра скачет в Дурипш, позабыв о ноге, потому что куда более актуальна угроза была угроза переломать лбом нависающие над тропой ветки.

Летняя экспедиция 1973 года для Юры окончилась, а для Саши и Данилы, по существу, только начиналась. Забрав очередную порцию мешков из неиссякающих запасов снаряжения в сарае Ясона, они в этот день добрались до "Хайдинг Плэйс" . Летописец чуть было не позабыл привести важные цифры, совершенно необходимые для будущего заброса грузов при помощи радиоуправляемых вертолетов, а также Юре - страстному коллекционеру и любителю азимутов. Итак, от Хипсты в районе переправы азимут на перевал Ришевей - 3200, на г. Акугра (2551 м) - 540.

7 октября в воскресенье, посередине ночи, будучи дрыхнувши где-то в дебрях абхазкого леса, аксакалов разбудили голоса. Множество людей, громко переговариваясь, продиралось сквозь лес в каких-нибудь ста метрах от палатки. Затем среди кромешной тьмы букового леса, то тут, то там стали вспыхивать огни, и скоро спелеологи оказались в эпицентре странного сборища, с мятущимися на стволах исполинских деревьев тенями вооруженных людей, отбрасываемых пылающими кострами. Так прошел час, и вдруг, очевидно повинуясь приказу центрального командования, всё войско замолчало, и в предутренней тишине лишь слышался жестокий треск огня. Еще через секунду на востоке показался первый луч солнца, и в тот же миг тишина леса была разорвана грохотом тысячи одновременно выпаливших ружей. Всеабхазкая охота на соек началась!

Завтрак спелеологам пришлось готовить под прикрытием бруствера, которым служила, к счастью оказавшаяся поблизости, поленица дров. Сойки, белки, куницы спешили укрыться за проволокой заказника, но на границе их поджидали перепоясанные патронташами ветераны, прищурив пронзительные черные глаза под надвинутой на лоб кепкой. Когда завтрак был съеден, и пришло время выходить из укрытия и пересекать передовую, Аксакалы нагрузили огромные рюкзаки, которые заодно прикрывали сзади тело и голову от шальной пули. Привязанные к рюкзакам трехлитровые бидоны с топленным маслом защищали ягодицы. Но зря они так старались! Удалившись слегка от тропы, аксакалы обнаружили, что обогнали всех охотников. Сойки совершенно не боялись груженных спелеологов, принимая их за разновидность коров, мирно пасущихся всюду по лесу.

Поздним вечером спелеологи разбили лагерь у "подвала", оставив далеко внизу и выстрелы, и соек, и даже лес. Снова ночь и снова крик, но на этот раз Сашин: Sunderstorm! И крик этот потонул в чудовищном грохоте взрыва. Но это было не начало Бзыбского сафари на серн, а всего лишь гроза над самой головой. По-английски же Саша кричал по привычке. Почти неделю они с Данилой разговаривали на этом языке, чтобы Данила мог отработать устную речь и сдать кандидатский минимум. Pontilen is there - отрапортовал Данила, и когда обычные меры защиты были приняты, Аксакалы забрались в спальные мешки, и несмотря на продолжающуюся небесную канонаду и всполохи молний, погрузились в безмятежный сон. Статистика говорит, что в США за год убивает молнией 800 человек, в СССР такой статистики не ведется, потому что там молнией не убивает никого.

Сегодня Аксакалам предстояло выбрать место для лагеря на время штурма пещеры. Традиционное место стоянки спелеологов МГУ у верхней границы криволесья имело решающее преимущество перед другими: есть дрова. В принципе, в этой части безводной карстовой пустыни имелся, так сказать, оазис и родник. Берется ведро и идется по горам два километра. Спускается в карстовый колодец по черным от воды и времени ступеням ветхой деревянной лестницы. Набирается превосходная холодная вода из корыта в темном углу колодца, и идется обратно. Туда - сюда - два часа. Но был у этого места и недостаток. От лагеря до входа в Снежную было еще полчаса подъема по крутому склону. После дождя он становился скользким, как протектор на старых ботинках Данилы. И через все это пространство придется тянуть телефонный провод и разбазаривать тяжелую и дефицитную медную проволоку. Правда, потом можно любоваться под землей искрами, которые будут вылетать из телефона во время частых гроз, как огонь из дракона.

Когда вместо орды спелеологов приходят всего два, то качество одних проблем переходит в количество других. Аксакалы решили применить этот важный обратный диалектический закон на практике. (Тем, кто слышит впервые об этом законе природы, и помнит только из уроков диамата закон "о переходе количества в качество", cледует сообразить, что если бы этого, "обратного", закона не было, то за 13 млрд. лет существования Вселенной все количество давно бы перешло в качество). Саша и Данила рядом с пещерой обнаружили маленький грот. Непритязательным Аксакалам (Саша, например, всегда берет ненадувающийся резиновый матрас. Он должен чувствовать камни, иначе плохо высыпается) это место даже нравилось, напоминая замечательные ночлежные гроты на плато Лагонаки, и обрывах каньона дикой речки Цице.

Дрова принесли от лагеря МГУ, а воду постановили набирать в Снежной. Не воду, так снег. Должна же пещера оправдывать название! Представьте себе, какая замечательная, романтическая работа. Воду доставать из гигантского природного колодца, ходить за ней по лестнице на глубину 40 метров! Но как раз сегодня добывание воды оказалось прозаическим делом. В одном месте на подъеме в лагерь ночной ливень выдавил из земли струю, которая, пробежав пару метров под светом дня, исчезала навечно в трещине скал.

Основа повышения производительности труда - в его дифференцировке. После перекуса Саша ушел в горы за снаряжением, оставленным по дороге от Франца, а Данила приступил к оборудованию долговременного лагеря. Расширить полезную площадь пола в гроте, определить место для хранения продуктов и снаряжения, продумать, с последующим воплощением, меры по борьбе с основным врагом туриста - атмосферными осадками, -- вот те проблемы, которые он должен был решить к возвращению товарища.

Солнце садилось за море. В эту пору красные лучи его, как всегда, подожгли снизу облака, и на озерах мыса Пицунда вспыхнули золотые костры. Взгляд наслаждался гармонией бесконечного простора моря в обрамлении величественных гор, и щемящие сердце мысли о несбывшемся сменялись волнующим ожиданием грядущих событий -- побед или поражений. Открывающийся из лагеря вид, может быть, был даже чересчур красив. Была в нем ленивая сладость, как в восточной мелодии. Здесь ангелы играли на зурне.

Было пять часов вечера, когда над южным плечом горы Хипста возник сияющий оранжевый шар, отбросив зловещий отблеск огня на облака. Шар раздулся в бесформеннее красное облако и погас. Прошла минута, другая, а звук взрыва так и не пришел...

Вот так взрываются военные истребители. Позже люди в Дурипше рассказали, что в самолете был только один летчик. 25 лет парню. Он взлетел только что с аэродрома в Бомбори, чтобы никогда уже не вернуться на Землю. В буквальном смысле, потому что в жарком пламени керосиновой вспышки сгорел даже металл.

Если вы молоды, и спелеология вам кажется лишенной опасностей и риска, идите в военные летчики. Там, во всяком случае, не надо таскать рюкзаки, идет зарплата, и дают ордена. А у спелеологов Илюхин было ввел разряды, да и то скоро отобрал. Слишком уж вдруг окрепли периферийные секции, забрав себе все лавры.

далее...



Кратко о пещере|исследователи| ad memoria|библиотека|архив|снаряжение|медаль
юбилейный вечер|перспективы

All Contents Copyright©2001-; Edition by Andrey Pilsky; Design by Andrey Makarov;
"Снежная"-XXX лет.