Публикации в прессе Научные публикации Воспоминания участников Описания

Самый длинный километр

Вагон дернулся и стал набирать скорость. Данила сделал несколько шагов вслед уходящему поезду, взмахнул на прощанье рукой и пропал из виду. Экспедиция "Снежная-81" началась...

Нас пока восемь. Костя Серафимов будет ждать нас в Гудауте, а место рандеву с Володей Демченко - Сувенирная поляна на Бзыбском хребте. Состав нашей экспедиции можно классифицировать по нескольким признакам. По месту проживания - шесть человек из Москвы, трое из Ленинграда, один - из Усть-Каменогорска (вот уж кому точно дома не сидится...). По социальному статусу - трое - инженеры, шестеро - студенты, один человек занимает промежуточное положение между этими двумя группами - выпускник вуза (этот индивидуум, который в данное время в общем-то должен находиться на военных сборах - я). По полу - шестеро мужчин, четыре женщины, причем одна из женщин - руководитель экспедиции (вот уже до чего дошла эмансипация - прорвалась даже под землю!) Татьяна Немченко.

Позади долгие сборы, подготовка снаряжения, шитье комбинезонов, беготня по продовольственным магазинам, покупка билетов, лихорадочная упаковка модулей за час до отхода поезда, заброска груза на вокзал, более всего напоминающая некоторые сцены погони из детективных фильмов, и - верх блаженства! - доставка груза на перрон на огромной колесной платформе специально обученным для этих целей человеком в соответствующей форме, который, оказавшись спелеологом и знакомым Татьяны, не стал с нас требовать мзду за свои услуги. Провожал нас Данила Усиков, загадочную улыбку которого в виде ответа на наш вопрос о перспективах экспедиции каждый мог трактовать по-своему...

Одно плохо - едем не только в разных купе, но даже в разных вагонах. Мы с Олегом Демченко оказались в "резервации", и нам приходится на завтрак, обед и ужин ходить через три вагона к остальным ребятам, зато все остальное время нас подкармливают соседки по купе, так что и этот отрыв от коллектива имеет свои неоспоримые преимущества.

...Незаметно летит время. За окном уже плещется Черное море. Мне уже пора собираться... Адлер... Олег зычно подает команду: "На выход с вещами! В колонну по одному!". Из вещей у меня только полевая сумка, в недрах которой уютно устроился ценнейший документ - гарантийное письмо Московского городского совета по туризму и экскурсиям. Руководство экспедиции доверило мне "выбить" вертолет. Использование этого прогрессивного средства передвижения даст нам возможность сэкономить на заброске как минимум неделю и приплюсовать отвоеванные у времени дни к сроку пребывания на дне штурмовой тройки...

К началу "нашей" экспедиции, совпавшей по времени с десятилетним юбилеем открытия Снежной , пропасть стала глубочайшей пещерой Союза (-1320 метров по глубине) и третьей в мире после Жан-Бернар (-1410 м) и Пьер-Сен-Мартен (-1332 м) во Франции. Руководитель экспедиции "Снежная-81" Татьяна Немченко, неизменный участник всех глубинных экспедиций в пещеру с 1978 года, была полна решимости "углубить" Снежную. А пока вся группа (кроме меня) третий день сидела на стадионе в Дурипше, с безнадежностью поглядывая на небо.

У Олега Куваева в "Территории" сказано, что самолеты "никогда в назначенный срок не прилетают, а прилетают гораздо позднее и всегда неожиданно, когда уже перестаешь ждать". Видимо, этот

тезис в полной мере применим и к вертолету. По крайней мере, когда "наш" МИ-8 завис над стадионом, из белеющих внизу палаток долгое время никто не показывался - видимо, боролись во сне с этим дьявольским наваждением.

Пока грузились, подошли местные жители. Первый традиционный вопрос: "Сколько вам за это платят?"

Стереотипный ответ: "Двадцать пять рублей в день". Напоминаем читателям, что практически все походы в пещеры (и в то время, и сейчас) финансируются самими участниками. Товарищ задумался: "Ну, это ничего. Почти как у меня выходит",- и тут же предложил обменять Татьяну на ящик грузинского чая. Сделка не состоялась. Хорошо, что в Абхазии не производят цейлонский чай, а то у нашей экспедиции был бы реальный шанс лишиться руководителя...

Десяток минут полета - и мы с частью груза оказываемся на Сувенирной поляне. Отсюда до входа в Снежную - рукой подать. Все довольны, только Андрей Бизюкин с некоторым недоумением рассматривает свои босые ноги (результат слишком интенсивной погрузки) - его "вибрамы" должны прибыть следующим рейсом - остается только ждать и надеяться.

Наконец все - и люди, и грузы - в сборе. Красавец "МИ-восьмой", честно отработав свои 800 рублей (о, цены 1981 года - слава КПСС!) немедленно тает в небе над Бзыбским хребтом... А нас ждет новый "сюрприз" - вход в пещеру завален мощной лавиной... За первый день раскопок вырыли в снегу пятиметровый колодец. А вечером у костра Костя Серафимов уже пел свой экспромт "на злобу дня":

"В мире самых глубоких дыр

Ковыряем лопатой снег...

Хочешь лазить? - Лезь в Сувенир,

Ну а в Снежной дороги нет..."

Поверхность и семнадцатиметровый колодец в "снежной пробке" оглашаются радостным воплем - это Леша Лацис оповещает нас о находке "нити Ариадны" - телефонного провода, который он сам здесь прокладывал в прошлом году. Теперь все значительно упрощается - мы уподобляемся троллейбусам и проходим снежно-ледовую часть по проводу.

На следующий день - заброска тридцати транспортных мешков до Галереи. Перипетии этой акции, естественно, находят соответствующее отражение в устном народном творчестве:

"Как хочется пустить мешок внакат -

Вот так бобслей! И никаких забот!

Но нет - Андрей с Татьяною глядят,

И модуль по веревочке ползет..."

Еще день на подготовку - и наша четверка "иногородних" - братья Володя и Олег Демченко (мы их различаем очень просто - Володю

зовем "Демченко", а Олега - просто "Олег"), Костя Серафимов и я начинаем спуск в пещеру. До Галереи тащим только свои личные транспортники, а в Галерее нас ждет небольшой, но очень приятный подарок - еще тридцать "модулей"...

На большом колодце уже неплохо льет. Первым на Черный уступ под ласковое напутствие своего братца "Рапотай, рапотай, проклятая самурая!" спускается Демченко Володя. Затем они с Олегом начинают принимать транспортники, которые мы с Костей им спускаем вниз...

- Мешки!

- Понял!

...

- Дошли?!

- Дошли!!! Вира!!!

- Понял!!!

Этот диалог повторяется 17 раз - мы спускаем на веревке по два транспортника. Наконец Костя кричит вниз: "Мужики! Абзац!", и мы начинаем готовиться к спуску.

- Внизу! Начинаю маршрут!

Снизу глухо доносится: "Понял!"

...Желто-белый луч фонаря выхватывает из темноты выступы и ниши в стенах колодца. По каске и плечам стучит вода, ее брызги, ударяясь о стену, рикошетируют прямо в лицо. Наконец под ногами ровная площадка - Черный Уступ. Один "брат-разбойник" уже уехал на 55 метров ниже - на Желтый Уступ, второй готовится к спуску. Кричу Косте: "Дошел!" Диалог о мешках повторяется...

...И вот мы наконец все в Университетском зале, гигантский купол из которого уходит вверх почти на двести метров (ведь Большой 165-метровый колодец, через который мы попали в зал - это всего одна из стен "Универа"). У наших ног грудой лежат мешки. Лучи фонарей выхватывают из окружающего нас мрака и безмолвия то остатки полиэтилена, то использованный сухой элемент, то порванный транспортник - следы предыдущих экспедиций. Пора устанавливать подземный лагерь...

Через день приходят остальные ребята, и мы дружно тащим модули все глубже вниз... Ход приводит к колодцам 12 и 18 м, следующим один за другим. Здесь уже явственно слышен шум воды - но это еще не река, а один из ее притоков - ручей Водопадный. Здесь вода не страшна (или почти не страшна), а вот на реке паводок поднимает уровень больше, чем на десять метров. Вот почему во всех летних экспедициях такое большое внимание уделяется телефонной связи. У нас за связь отвечал Володя Демченко - и связь действительно работала изумительно, сообщая нам в перерыве между сменой кассеты с "Бони М" на кассету с записями В.С.Высоцкого о состоянии погоды на поверхности, тем самым обеспечивая безопасность и соответствующий морально-психологический климат.

После Третьего завала ручей впадает в реку. Впереди слышен мощный рокот - это "голос" водопада Мойдодыр, который вскоре вполне оправдывает свое название... Четвертый завал... По пояс в воде тащим мешки по реке - транспортникам вода не страшна, а содержимое в них надежно упаковано в два внутренних гидромешка... С начала выхода прошло уже шестнадцать часов... Пятый завал... Теперь ползем по невообразимым шкуродерам куда-то вверх... В голове - одна мысль: "На что я променял свои лейтенантские погоны!??!"

Но всему прекрасному на свете рано или поздно приходит конец. Пришел (конечно, только на этом выходе) конец и нашим мучениям... Мы сидим в палатке в теплом и уютном лагере в Зале Победы. На "гексогазе" клокочет котелок, за стеной палатки слышны гитарные переборы... Видно, что здесь работали серьезные и хозяйственные люди - как много нужных и полезных вещей здесь оставлено нашими предшественниками ("забазировано") - от сухого спирта и пуховых спальников до гитары. А мы пользуемся законным правом хорошо поесть и долго поспать...

Весь следующий день готовимся к переходу на Седьмой завал - зашиваем комбинезоны, клеим "гидры", меняем батарейки, проверяем личное снаряжение. У меня уже начинает выкристаллизовываться собственная концепция прохождения Снежной, которая в конце похода воплотится в чеканную фразу "чем дальше - тем сложнее"...

На пятом завале наши ряды редеют - Костя Серафимов и Леша Лацис отправляются наверх - зовут земные дела. На все Костины вопросы по поводу пути возвращения Татьяна дает четкие и исчерпывающие объяснения: "По проводу надо идти, по проводу..." Костя затем изложил свои впечатления об этом тернистом пути назад в песне на мотив известной "Монтаны":

"В изорванной гидре,

С мешком на заду,

Иду из Победы -

За связью иду...

А провод петляет,

По скалам ведет -

За проводом лезу

Где черт не пройдет..."

...А мы то по грудь, то по пояс в воде бредем по глубокой реке, волоча за собой за "вздержки" ("За лямку можно лишь на дне!") модули. Впереди - Андрей Бизюкин. В его молодом растущем организме, очевидно, еще не вполне сформировалось такое понятие, как "вес", "тяжесть", "усталость", и он с завидным постоянством маячит далеко впереди...

Идти по реке становится все труднее. Местами уже приходится плыть - благо для этой цели вдоль русла предусмотрительно натянут репшнур. Да здравствует стационарная навеска!

...Сцепляем за карабины несколько модулей, и один за другим фонари исчезают за перегибом подземного каньона... Подходим к двенадцатиметровому водопаду. Скоро Шестой завал. В воздухе висит водяная пыль, для того, чтобы тебя услышали, приходится кричать в ухо соседу - такой стоит рев. Вешаем за глыбу веревку. При спуске есть прекрасная возможность полюбоваться могучей струей водопада, к нашей тихой радости остающейся несколько в стороне от пути спуска. Володя Демченко и я спускаемся вниз и протягиваем за собой трос - здесь будет организован троллей. Олег незыблемо укрепляется над водопадом, остальные подтаскивают ему модули, которые затем, искря карабнами по тросу, плавно ложатся у наших ног...

В зале Дольмена делаем горячий "перекус" - садимся вокруг

гексогаза, накрываемся полиэтиленовой пленкой - и вот у нас "в доме" уже тепло и хорошо (не следует забывать, что "на улице" всего плюс четыре). Пока кипит вода для чая и варится каша, можно снять каски и обвязки, освободиться от комбинезонов... В шум пламени сухого спирта вмешивается чей-то богатырский храп...

Спуск с Шестого завала приводит на Мелкую реку. Идти по ней труднее, чем по Глубокой реке - на пути множество небольших завалов, которым, кажется, не будет конца... Наконец телефонный провод резко идет налево и вверх. Подъем по двум коротким лесенкам, затем переброска модулей в несколько этапов по крутому склону Седьмого завала - и мы в зале Ожидания - самом комфортабельном подземном базовом лагере Снежной. Глубина - восемсот метров... В подставленную кастрюлю с потолка зала услужливо капает вода... Пришли...

...Внезапно просыпаюсь среди вечной ночи. Что сейчас - день или ночь? Сколько времени? Вокруг - тишина (даже капель прекратилась). На память приходят строки:

"Что надо вам от этой тишины,

Где громоздятся каменные глыбы,

Где стынет ночь без звезд и без луны,

И озеро полощется без рыбы?"

К озеру мы выйдем не скоро - на пятнадцатый день спуска, а пока (после двухдневного отдыха на Седьмом завале) идем вперед и вниз, не переставая удивляться тому разнообразию препятствий, которые нам преподносит пещера...

...Внизу как будто бы взлетает ТУ-154 - это "голос" водопада Рекордный - сначала вода падает с семнадцатиметрового уступа водопада Предрекордный, затем разгоняется на крутонаклонном участке и обрушивается с высоты двадцати пяти метров с бешеной энергией... И тем поразительнее контраст с ситуацией, царящей ниже, на глубине километра - среди белоснежных глыб неслышно течет ручеек. Русло здесь мелкое, покрытое песком и галькой - настоящий пляж, идти одно удовольствие. Вот и подъем на Глиняный завал - здесь висит четырехметровая лесенка. Опять выстраиваемся в цепочку и передаем мешки друг другу - все выше и выше, подальше от реки, в безопасное место - отдых должен быть надежно обеспечен, не должно быть никаких случайностей... Связываемся с "землей". Первый вопрос - как погода на поверхности? С погодой пока нам везет - дождей нет, а что такое паводок в Снежной, говорят хотя бы такие названия, как Зал Ожидания - здесь Даниле Усикову и Татьяне Немченко пришлось неделю (!) пережидать паводок.

Три дня "добираемся" до Озерного водопада - под ним находится озеро диаметром тридцать метров и глубиной в несколько метров. Навешиваем пятнадцатиметровую веревку. Первым спускается (как всегда!) Володя Демченко. Теперь моя очередь... С размаху "въезжаю" в воду, отцепляюсь от веревки и плыву к Володе - он стоит у стены по пояс в воде - здесь помельче.

- Трос привез?

- Вот он!

- Давай сюда!

...Холодно стоять в почти ледяной воде, но у нас, к счастью, нет времени ни стоять, ни мерзнуть - надо оттянуть трос к противоположной стене. Вскоре тридцатипятиметровый троллей натянут, и модули один за другим, поднимая брызги воды, оказываются возле нас...

Потом - Нудная река, кажущаяся бесконечной - мы идем по ней четыре часа. Затем русло реки становится круче, слышен уже голос Ревущего каскада - серии небольших водопадов - последнего препятствия на пути к залу ИГАН, который находится на глубине 1190 метров. Зал назван в честь Института Географии Академии наук СССР, под эгидой которого последние годы проходило изучение Снежной.

...После организации базового лагеря и отдыха мы с Олегом Демченко начинаем подъем наверх - в зале ИГАН остаются Татьяна, Андрей Бизюкин и Володя Демченко. Им предстоит спуститься еще ниже - в зал Икс и оттуда подняться в зал Метростроя, на завал, преградивший дальнейший путь реке и первопроходцам подземного мира...

Нам с Олегом, видимо, так хочется попасть к солнцу и небу, что весь путь от ИГАНа до входа у нас занимает только четверо суток - причем последний участок (от "старого дна" на семистах метрах до поверхности) мы с тремя транспортниками "проскочили" за двадцать три часа.

Выходим на дно входной воронки - и в глаза бьет нестерпимо яркое солнце. Над нами - самое голубое в мире небо, под ногами - самая зеленая трава... Нам навстречу спешат ребята с "телефонной станции"... Выясняется, что мой комбинезон уже нет никакой необходимости снимать - Олег рвет на мне мелкие остатки "прорезинки", и я начинаю снимать с его помощью "гидру"... Потом распаковываем транспортники. Бережно оставляю в сторону полиэтиленовые фляжки с пробами воды, которые мы взяли "для Дублянского" в Рекордном и у Четвертого завала - эти два "лишних" килограмма мы протащили почти по всей пещере. Олег по этому случаю приводит цитату из Костиной песни:

"А не лучше ли выбраться засветло,

Налегке, не расходуя сил...?

И из луж, распугав головастиков,

Зачерпнуть, сколько он попросил?"

Увы, сделанного уже не воротишь, и нам остается только с грустным видом обозревать наш "вклад в науку"...

Пока мы отсыпаемся и отъедаемся, ребята из "донной тройки" зря времени не теряют, и через несколько дней телефон приносит радостную весть - завал понемногу "поддается", пещера "углубилась" до тысячи трехсот тридцати пяти метров. Отрадно, что в этом событии есть доля и нашего труда. До мирового рекорда - семдесят пять метров. Повинуясь единому порыву, мы с Олегом орем на весь Бзыбский Хребет: "Жан-Бернар, берегись!".

К сожалению, этот разрыв по глубине так и не был преодолен и даже несколько увеличился, составляет в настоящее время 94 метра между глубочайшей пещерой мира и Франции Жан-Бернар (-1602 м) и второй по глубине пещерой планеты и глубочайшей пещерой бывшего СССР В.Пантюхина (-1508 м). Уменьшение этого разрыва после распада СССР и советскй спелеологии и суверенизации самой "пещерной" республики бывшего Советского Союза - Абхазии - весьма проблематично. Так что спелеологам, как и всему советскому народу, есть за что благодарить М.С.Горбачева!



Кратко о пещере|исследователи| ad memoria|библиотека|архив|снаряжение|медаль юбилейный вечер|перспективы All Contents Copyright©2001- ; Edition by Andrey Pilsky; Design by Andrey Makarov; "Снежная"-XXX лет.