Публикации
в прессе
Научные
публикации
Воспоминания
и отчеты
Описания

Немченко Татьяна

"СНЕЖНИНСКИЕ" АНЕКДОТЫ РАЗНЫХ ЛЕТ

Совпадения в имёнах, безусловно, случайны, а факты - преувеличены.

***

Слава Снежной в зените. Костя (он из другого города, и мы не знакомы) хочет побывать в этой пещере. Почему бы и нет? (Мы как раз собираемся на дно на первопрохожение.) Договариваемся встретиться на вокзале в Гудаутах.
Наша развесёлая, наполовину женская студенческая компания выгружает груз. Подходит Костя (а он, что называется "взрослый": давно окончил институт, работает и проч.), лицо напряжено, в глазах непонимание. "А где же мужики?", - удивлённо спрашивает он.

***

Сидим в "грязном углу" (было такое место всех встреч на Курском вокзале). Перед нами гора новеньких транспортных мешков. Штук сорок. Едем в Снежную. Нас - трое. Чешем затылки. Подходит аккуратненький носильщик с тележкой. "Крицкого знаете?", - спрашивает он. "Алексея Михайловича?", кричим мы: "конеч-но!". "Грузите мешки, отвезу бесплатно", - великодушно говорит дяденька.

***

Было что-то типа учебного сбора. Палатка стояла в галерее, а новички спускались в Большой колодец, от-дыхали и потом шли наверх. У Олега что-то случилось с "гидрой" и он промок под капелью. Пришёл в лагерь, а там, на примусе, стоит котелок с горячей водой. Олег снял с себя толстые шерстяные рейтузы, запихал их в котелок с кипятком, вынул, отжал, и натянул их на себя снова. "Теперь хоть тепло", - заявил он - и отправился наверх.

***

Сварили геркулес. Едим с удовольствием, наслаждаемся жизнью. "Только не говорите мой жене, что я ем это", - просит Олег: "пусть считает, что я ем только мясо"

***

Идем вниз. Все сыты, здоровы, веселы. Олега явно разочаровывает тихая спокойная жизнь без потрясений и катаклизмов. "Что там Ваша Снежная", - в сердцах говорит он: "Вот на Пинеге - настоящие пещеры". "Да, Снежная - ничто", - вторит ему Костя: "Вот Сумган - это пещера". В их голосах слышны отзвуки былых подвигов и лишений…

***

Олег - спелеолог могучего сложения, с широкими плечами и бородой, - вышел из пещеры "на рогах". Идёт вниз по склону к лагерю, шатается, несколько раз падает, наконец, бросает мешок и ползёт на четвереньках. Ребята бегут к нему на помощь, подводят его к костру. Лёша, помешивая сахар ложечкой, поит гиганта чаем. Все (а им ещё предстоит спуск в пещеру) потрясены и начинают сомневаться в своих возможностях.
Из соседнего лагеря за всем происходящим внимательно наблюдают несколько сибиряков. Они собираются протянуть телефон до Галереи, а потом, "сесть нам на хвоста" и сбегать вниз поглубже. Они также потрясе-ны. Начинают что-то бурно обсуждать и нервно ходить по Сувенирскому бугру. Наконец их руководитель отзывает меня и сообщает, что они будут спускаться только до 300 метров.

***

Эля сидит на поверхности "на телефоне". Володя тянет линию по пещере. Между ними всё время происходят следующие диалоги.

Володя: "Мы проснулись"
Эля: "Доброе утро"

Володя: "Мы поели"
Эля: "Приятного аппетита"

Володя: "Мы пошли работать"
Эля: "Удачи"

Володя: "Мы ложимся спать"
Эля: "Спокойной ночи"

Даже в 5 утра голос Эли неизменно добр и весел.


***

Наш коллега-спелеолог собирается на дно. Андрей рассказывает ему о пролазе, который мы сделали из маленькой дырки в монолите. "Ты сразу узнаешь это место. Там на глине написано: "Киса и Ося здесь были"". "А кто это такие, Киса и Ося? Они разве лазили с Вами?", - деловито интересуется собеседник.


***

"Со мной происходит что-то странное", говорит мне бородатый доктор: "Когда я прихожу в Большой зал, то всё время на стене ищу тумблер, чтобы зажечь свет".

***

Возвращаемся в Победу. Рядом с Шестым завалом на Глубокой реке у меня рвётся гидрокостюм, причём так сильно, что починить его на ходу - не реально. Чтобы не замёрзнуть, бегу изо всех сил. На ходу бормочу какие-то бравые пионерские песенки. Добегаю, прыгаю в палатку, пью чай, согреваюсь. Мой напарник всё ещё "остывает" на улице. Наконец он приходит в себя и обретает дар речи. "Ты так жутко материлась всю дорогу, что я боялся остановиться даже на секунду", - говорит он.

***

Илья - новичок. Он спустился в снежно-ледовую часть пещеры и помогает вынимать снаряжение. Нерасторопность Ильи и его манера держать себя раздражают Сергея, и он всё время отпускает колкости в его адрес и, наконец, распаляется настолько, что во время перестёжки между колодцами забывает прищелкнуться к страховке и, бурча что-то под нос, в сердцах топает ногой. О Боже! Снег под ним проваливается, и Сергей падает в открывшийся колодец. Андрей быстро делает навеску и начинает спускаться вниз. Он всё время зовёт Сергея, но ответа нет. Наконец, он на дне. Сергей целёхонький, жив, здоров и спокойно сидит на снегу. "Как ты?", - бросается к нему Андрей. "Нет, ты видел, как этот осёл дёргает мешки?", - отвечает ему Сергей.

***

Когда стояли в зале ИГАН, Андрей нарисовал, в том числе и такую карикатуру: на навеске во входной коло-дец вместо карабинов - амбарные замки, рядом надпись: "Страхуйте снаряжение от абхазов". Мы хохотали. Свои верёвку и лестницу мы закрепили внизу так, чтобы их не смогли вытащить, а прецедентов со сбрасыванием навески в колодец вроде бы не было. Так что мы были спокойны.
…Выходим вдвоём с полной выемкой снаряжения, лагеря и прочего барахла. Наконец, снежно-ледовая пробка на дне входного колодца. Подходим к навеске. Её нет.
Мокрые от пота, голодные и замёрзшие стоим на грязном снегу в обнимку с 12-тью мешками и смотрим вверх. В 35-ти метрах над нашими головами обычный летний день. Солнце, небо, на далёких берёзах - начинающие желтеть листья…

***

Снежно-ледовая часть почти каждый год протаивает по-новому, и каждый раз приходится бить новые крючья для навески. Андрей так разошёлся, что забил лишний крюк. "Да ты же лишних сорок копеек (а это 1981 год) в стену забил", - ругаюсь я. "Беру на заметку", - кричит Костя. И назавтра появляется песня.
Я сорок копеек в стену вколотил,
Повесил полтинник за метр,
За штуку три сорок я к ней прицепил,
И - лихо в колодец уехал.
За метр - три семьдесят трётся на мне,
И в час две копейки сгорают.
Я за день три сорок "сожрал"
И - привет! - домой налегке уезжаю.

***

Конец выходя. Немного подустали. Надо сделать небольшую навеску. Достаю "пробойный" набор и, чтобы ускорить процесс, говорю одному их участников группы (поскольку мы "не сработаны", объясняю подроб-но): "Володя, выщелкни карабин из узла… развяжи транспортник… развяжи гидромешок… завязку привяжи к вздёржке, чтобы не потерялась,… сверху - верёвочная лесенка, подай её мне". Навешиваю, спускаюсь в небольшую, но глубокую лагуну, гребу к стене и там начинаю принимать мешки. Один транспортник вдруг резко тонет. Выуживаю его, это тот самый мешок, в котором была лесенка. Гидромешок развязан, завязка аккуратно привязана к вздёржке. "Почему гидромешок не завязал?", спрашиваю Володю. "Ты же не сказала", - парирует он.

***

Параллельно с нами в пещере на верхних этажах были и другие группы. Они делали какие-то свои дела и, заручившись нашим согласием, пользовались для связи нашей телефонной линией. Когда в лагере - телефон всё время включён. Невольно становишься свидетелем иногда душераздирающих сцен.

Вот, например, одна.
Дима лежит в лагере на Четвёртом завале. Ему уже давно пора быть наверху. Но у него какая-то жуткая рана на ноге, и он не может ходить. Его консультирует Игорь. (Бабушка Игоря - акушерка, поэтому он - непререкаемый авторитет в вопросах медицины).
Игорь: "Нагрей воду"
Дима: "Нагрел"
Игорь: "Аккуратно сними повязку"
Дима (после стонов и криков): "Снял"
Игорь: "Промой рану"
Дима (после стонов и криков): "Промыл"
Игорь: "Возьми нож"
Дима: "Взял"
Игорь: "Отрезай ступню, тебе уже ничем не поможешь"
Гробовое молчание…
На следующий день Дима уже был наверху.

А вот другая.
Лагерь в Галерее: "Переносим лагерь в Университетский зал. Ушла первая группа"
Поверхность: "Вас понял"
Лагерь в Галерее: "Первая группа начинает спускаться в Большой колодец"
Поверхность: "Вас понял"
Лагерь в Галерее: "Рита зависла вниз головой"
Мы в своем лагере (где-то на Седьмом завале) в ужасе замираем.
Поверхность (бодро): "Вас понял".
В течение продолжительного времени звучит одно и та же:
Лагерь в Галерее: "Готовимся к подъему Риты"
Поверхность (бодро): "Вас понял"
И, наконец:
Лагерь в Галерее: "Рита в порядке. Лагерь никуда переносить не будем"
По всей пещере, по всем лагерям, подключённым к проводу, проносится вздох облегченья.


***

Подходим к водопаду Руки-ноги. Водя высокая. При моём маленьком росте по такой воде внизу водопада очень неудобно. И вообще, при паводке этот водопад уже для всех очень неудобный, но крючья здесь никто не бьёт - "не спортивно". Прошу Олега (он самый высокий) и Володю посмотреть правую стену. Вдруг там где-нибудь вверху есть удобные зацепы. "А почему Вы не пользуетесь обходом?", спрашивает Олег. Оказывается, что в двух шагах от "тропы" на правой стене есть ход - очень удобный обход водопада. Мимо прошло несколько сотен людей, и никто не сделал два шага вправо…
История имеет продолжение.
Спустя год Серёжа, Саша и Ира сидят в обходе Рук-ног и наблюдают, как поднимается вода на Четвёртом завале. Надо где-то пережидать паводок. Они поднимают вверх головы и видят каменные осыпи. Там и ставят лагерь.
Позднее выясняется, что с осыпей можно подняться к Цветочному ходу. А, как известно, из Цветочного хода попадаешь прямо в Надежду, далее через небольшой пролаз - в Победу, а там - спуск к реке. И никакого Пятого завала. Вот такой сюрприз!
***

Иду первый раз в Победу (Она недавно открыта, и до меня там были только трое). От реки - немного вверх, потом очень неудобный скальник, переходящий в горизонтальный шкурник. (Через пару лет "толпа" скучающих красноярцев во время паводка пророет очень удобный обход и скальника, и шкурника). Еще несколько проходов, потом зальчик, из зальчика - раздвоение: один ход в Надежду, другой в Победу. Потом - ход среди камней, пролаз под глыбу, и - большая наклонная плита. Над плитой есть широкий ход, но "тропа" почему-то поворачивает налево, мы пролазим очень неудобный расширяющийся клином шкурник и вскоре оказываемся в Победе. На возвращении, натискавшись в шкурнике, киваю в сторону широкого хода над плитой: "А это куда ведёт?". "Не знаю", - говорит напарник. "А вдруг в Победу?" "Это было бы слишком простым решением", - доносится уже из широкого хода, по которому теперь все и попадают в Победу. А про ход с трудным шкурником никто даже и не знает.


***

Как известно, трос очень коварная штука и кроме всех прочих неудобств у него есть ещё одно: лопнувший тросик из плетения может поранить. Рана (обычно это на пальце) мгновенно воспаляется, палец становится огромным, человек ничего не может делать и сильно страдает. Дело иногда кончается ампутацией. В разное время Сева, Витя, Лёша пали жертвами своей неаккуратности и тросового коварства. Теперь очередная жертва - Андрей - стонет в Гремящем зале (это почти километр глубины и более 5 километров по расстоянию от входа). "Надо резать", - наконец выдавливает больной. Выясняется, что той самой мелочью, которую суждено было забыть, оказывается как раз лезвие от бритвы. Пока я, мучаясь угрызениями совести, собираюсь бежать наверх за лезвием, Андрей затачивает походный ножик, прокаливает его, со страшным стоном разрезает рану, дезинфицирует её и засыпает. На следующий день он "как огурчик". Все болезни в пещерах улетучиваются мгновенно.


***

Мы с Димой стоим на маленькой ледяной площадке. Вокруг - чернота. Мы - участники шумной молодёж-ной экспедиции - первый раз в Снежной и имеем весьма смутное представление о конфигурации пещеры (посмотреть съёмку или почитать отчёт нам, впрочем, как и нашим товарищам по экспедиции, даже в голову не пришло). "О, это же конус", - осеняет Диму. Конус - без снега, весь ледяной и скользкий, этакая гигант-ская ледяная горка. К подножию Конуса ведут большие скользкие ступени, страховка - за реп. Пока я прищёлкиваюсь к верёвке, Дима (а он старший в нашей группе) преспокойно садится на пятую точку и, громыхая гигантской катушкой (мы тянем телефонный провод), с весёлыми криками едет вниз без всякой страховки. Судя по звукам, он развивает огромную скорость, врезается в стену, но вполне благополучно заканчивает свой полёт. На Конусе есть обрывы и колодцы, но оказалось, что довольно много людей не может удержаться от соблазна весёлого и бесшабашного скольжения. Саша, например, неделей позже угодил в ледяную щель на Конусе и сломал ребро. Лена решила "покататься" ещё раньше, на спуске в зал Гвоздецкого. К счастью она подбородком зацепилась за ступеньку лестницы, и это спасло её от стометрового падения. Но все рекорды побил спелеолог из Ижевска: вместе с небольшой лавиной он вполне благополучно пролетел со дна входного колодца до морены у основания Конуса.

***

Миша - делает навеску от зала Гвоздецкого до спуска в Большой зал. Он забывает откачнуться на Кривом колодце и едет по верёвке дальше вниз по пути схода лавин. Естественно, верёвки не хватает, и он зависает где-то под сводом Большого зала. Внизу он видит сплошную темень. На поверхность спелеологи выходят уже ночью. "Конус растаял!", - будит нас вопль неутешного в своём горе Михаила.



Кратко о пещере|исследователи| ad memoria|библиотека|архив|снаряжение|медаль
юбилейный вечер|перспективы

All Contents Copyright©2001-; Edition by Andrey Pilsky; Design by Andrey Makarov;
"Снежная"-XXX лет.