Летом 79 г. я набирал желающих для поисковой спелеоэкспедиции на массиве Хипста. Как и ожидалось, в группе преобладали новички, окончившие школу предлагерной подготовки (ШПП).  Они старались изо всех сил на тренировках и скалолазании поднять свой уровень, добывали для оформления маршрутных документов справки, которые должны были подтвердить, что учебные ''боссы'' и ''эскулапы'' не возражают против участия их подопечных в нашей экспедиции. При этом приносили самые неожиданные экземпляры. Справка могла гордо констатировать, что ее податель является учащимся дирижерско-хорового отделения Музыкального училища, а также: ''Дана для предъявления в спелеосекцию МГУ''. Или декан пединститута успокаивал нас тем, что его студент ''свободен до 30 августа 79 г''.  Очень умиляла прямолинейная формулировка, согласно которой ''со стороны внутренних органов противопоказаний для участия в турпоходах нет''!  Тогда же я получил из в.ч. 03166-Ю письмо, в нем наш завхоз Саша Дехтяренко, проходивший спецподготовку перед экспедицией, выражал серьезную озабоченность тем, что у него ''в раскладке получилась перегрузка в 10 рублей и 6 кг'', а также задавал вопрос ребром: ''Стоит ли брать сухофрукты?''

  Как руководитель экспедиции, я был озабочен подбором не только новичков, жаждущих залезть в пещеру, но и достаточного количества опытных спелеологов, что позволило бы оформить спелеопутешествие 2-й к.с.  Опытные люди требовались до зарезу, потому что по спелеотуристским законам того времени при выпуске на маршрут МКК давала письменно особое указание: ''участникам с опытом ШПП разрешается работа только на поверхности''.  Тогда новичкам разрешалось спускаться в пещеры только после прохождения лагеря 1-го года обучения, а до этого эпохального события им предоставлялось счастье неограниченного обозрения входов пещер для разжигания в себе спортивного азарта.  Соответственно, чтобы группа получилась полноценной, я просто был вынужден добавить в маршрутную книжку двоих опытных, но виртуальных участников из рядов секции.  Виртуальность моих протеже объяснялась тем, что оба парня были c геологического факультета и все лето должны были заниматься поиском не пещер, а всякой ерунды, что-то типа ''рудных месторождений''.  Один геолог-аспирант Миша Коротаев значился в проекте заявки как мой заместитель по научной работе, поскольку именно он уговорил меня организовать эту экспедицию, а значит был обречен участвовать в ней хотя бы на расстоянии.  Второго - геолога-студента Володю Лосева - мне настойчиво рекомендовал сам Миша - как ''очень спортивного и надежного человека''.  Я понял, что ''очень надежный человек'' не проговорится и включил его в маршрутку.  В дальнейшем эти надежные геологи превзошли мое доверие, неоднократно и успешно участвуя в сложных экспедициях на Хипсте. 

  Конечно, забросившись в горы, мы не соблюдали столь жесткую рекомендацию МКК -- ведь нам нужно было научить новичков не только находить пещеры, но и исследовать их.  Те, кто уже имел небольшой опыт, могли работать со своей находкой самостоятельно после надлежащего инструктажа и контроля.  Именно так обстояло дело в группе новичка Ильи Костенчука (который был за старшего - недаром учился в пединституте): парни по очереди старательно чистили от камней уступы глубокого колодца.  А после его полного прохождения топосьемку вызвалась сделать новичок Оля Харламова.  Когда же она вылезла из провала с результатами сьемки, то узнала, что за самоотверженную и кропотливую работу, поразившую ожидавших наверху товарищей, решено назвать шахту в ее честь -- Заячьей.  Вот так, с легкой руки друзей, новую пещеру окрестили Олиным прозвищем.  Новички принимали самое активное участие в открытии и исследовании пещер Проходчиков и Цветной капусты, Синей шахты и грота Ибзёп.  Шахту, получившую потом имя Сергея Меженного, обнаружил новичок Саша Дехтяренко.  В ее входной колодец мы доверили спуститься первым самому ''зеленому'' новичку Нурулло Ахунову.  Он приехал из Ташкента в Москву для стажировки в Физическом институте АН СССР и решил съездить с нами в спелеоэкспедицию за компанию.  Приятно отметить, что обузой в отряде он никогда не был -- многое умел и делал, многому сам научился.  Как и другие новички Нурулло отрабатывал навыки подземной топосъемки в верхней части шахты С.Меженного.  Потом все наши находки потребовалось "привязать" к местности -- и поверхностная топосъемка тоже не обошлась без новичков -- в ней участвовала Оля Заварская, а Андрей Бизюкин совершил восхождение на вершину Хипсту, чтобы "откалибровать" наш альтиметр.  Но, к сожалению, вся пещерная работа начинающих спелеологов поневоле носила нелегальный характер, а полученный ими опыт остался как бы ''теневым'', ведь его нельзя было оценить формально, в виде категории сложности.  Хотя очевидно, что реальный вклад новичков в работу спелеоэкспедиции был достаточно заметным и весомым. 

  Другая наша проблема была связана с небольшим фондом общественного снаряжения: нам приходилось его распределять между поисковыми группами каждое утро заново -- кому-то меньше, а кому-то больше, если вдруг их находка ''пошла''.  В результате наша группа спускалась в пещеру С.Меженного до глубины около 100 м несколько дней, пока не исчерпала весь запас снаряжения !  Вот когда наши заслуженные ''старички'' Н.Марченко, Е.Кудрявцев и К.Фирсов спустились в шахту Сувенир и помогли группе А.Пиотровского на выемке снаряжения, нам перепало кое-что пригодное для повторного использования.  Но как оказалось -- взятого снаряжения до обидного совсем немного не хватило, чтобы достигнуть Фирсову дна последнего, самого глубокого колодца -- "видит око, да зуб неймет"...  А поскольку в исследованных местах пещеры С.Меженного было практически сухо, то ее перспективность оставалась под большим вопросом.  Тем не менее, новички не упустили возможности познакомиться с открытой шахтой: спустились в нее и с интересом заглянули в просторный зев непреодоленного колодца.  Всем очень нравилось, что из него дует сильный ветер -- это так воодушевляло и обнадеживало!

Ю.Шакир